— Следующий! — закричали из-за стеклянной перегородки.
Дарья встала с жесткого пластикового стула, прижимая к груди папку с документами. Перед ней находилось мутное окно, за которым сидела женщина в синих очках и с аккуратными накладными ногтями. В воздухе витали запахи пыли и хлорки.
— Добрый день, — произнесла Дарья, стараясь вести себя вежливо. — Мне нужен дубликат свидетельства о рождении.
— Фамилия, имя, отчество? — женщина не оторвала взгляда от экрана, пальцы уже застучали по клавишам.
— Соколова Дарья Валерьевна. Я родилась 12 января 1991 года в роддоме номер пять в Москве.
Пальцы сотрудницы стучали, создавая настораживающее молчание после каждой нажатой клавиши.
— Повторите дату рождения, — спросила она, щурясь в экран.
— 12 января 1991 года.
Опять была пауза, затем женщина произнесла:
— Такой записи нет.
Дарья нахмурилась, её сердце забилось быстрее.
— Это невозможно. У меня есть фотографии из роддома, мама всегда подтверждала, что это был именно пятый.
— Может, вы ошиблись с годом?
— Нет. У меня есть паспорт, ИНН, диплом — везде указана эта дата.
Женщина развела руками.
— В базе данных я не вижу записи о рождении с вашими данными в пятом роддоме. У вас нет подтверждений?
Дарья показала старую фотографию, потертую от частого использования.
— Вот. Это я. Сзади написано: “Палата №6. 12.01.91”.
Сотрудница неохотно взглянула.
— Но тут нет вашей фамилии.
Дарья почувствовала, как её колотит от нарастающего беспокойства. Затем извлекла пластиковую бирку.
— А вот это — от меня.
На бирке аккуратно было указано:
Зарубина И.Ю.
Ж.
12.01.91
Взор женщины поднялся на Дарью. Впервые за все время.
— Это не ваша фамилия, — сказала она спокойно.
Дарья замялась.
— Но мама утверждала, что это я. Что это она... — Она запнулась. — Это я.
— Вы уверены, что это ваша мать?
У Дарьи началось головокружение. Вопрос возник в её сознании. Неужели она всегда была ошибкой в чужой жизни?
— Вы можете подать официальный запрос, — продолжила женщина. — Если записи нет, может потребоваться восстановление личности через суд.
— Восстановление?.. — Дарья покачнулась. — Значит, меня не существует?
— Не в нашей базе. По нашим данным, девочка с фамилией “Соколова” в тот день в этом роддоме не рождалась. Но была “Зарубина”.
Молча покинула учреждение, она не могла избавиться от мрачной мысли: если родились не она, то кто тогда?
Воспоминания о детстве начали накатывать: мама в халате, строгая, неулыбающаяся. В этих воспоминаниях не было тепла и близости, лишь холодное «Дарья» и «не шумите».
— Не лезь ко мне, устала.
— Иди в комнату.
После этого поиски почувствовали иное направление. Она вспомнила, что в детской коробке с надписью «Дашино» были корешки, рисунки и старые фотографии. Из них она и выбрала конверт с записками, написанными в маминым почерком.
Первая страница гласила: “Запись: 17 января 1991. Опека дала сутки. Ирина отказалась...”
Чем больше она читала, тем яснее становилась одна мысль: её мать не давала ей любви. Она не была для неё родной. А была просто выбором.
Мрачные мысли грызли её изнутри, и время, проведенное без сна, прошло в полнейшем тихом смятении. На следующее утро она искала информацию о своей настоящей матери. Она решилась на поездку в деревню, где обнаружила своего деда, Василия Петровича.
Василий подтвердил, что Ирина не хотела отказываться от дочери. Слова о фальсификации документов, слышанные от него, вызвали у Дарьи гнев. Она не могла поверить, что её украли.
На следующий день она подала заявление в прокуратуру с собранными улик, чтобы вернуть свою истинную идентичность.
Три недели спустя, сидя с документами в подшивках, Дарья произнесла с уверенным голосом:
— Меня зовут Дарья Зарубина.
И я не из тех, кого можно стереть.
После этого она сменила паспорт, переехала в Ярославль и вскоре начала писать об обманах, которые рушат жизни забытых детей.
Сейчас в её коробке находились два письма: одно от «матери», другое — от настоящей семьи. Она хранила их не как ностальгические воспоминания, а как ту жизнь, откуда ей удалось вырваться и стать настоящей собой.
